— Нина, ну что тебе стоит? Поставят штампик, и всё. Бумажка, не больше. Зинаида Павловна произнесла это так, будто просила передать солонку. Она сидела за моим кухонным столом, в моём любимом углу у окна, и размешивала сахар в моей чашке с синими васильками. Размешивала долго, со вкусом, как человек, который никуда не спешит, потому что всё давно решено. — Какой штампик? — спросила я. — Чей? — Алёнкин, чей же ещё. Алёна сидела рядом и разглядывала ногти. На ногтях блестело что-то с мелкими камушками...