31 декабря пахло мандаринами и выгоревшими нервами. Не праздником — именно нервами. Мы ехали по трассе к его родителям: традиционный “семейный Новый год”, когда мама Саши будет жалеть, что сын женился не на той, а я буду делать вид, что не слышу её вздохов. В багажнике — салаты, торт, дети в пакетах с “Пятёрочки” (майонез, колбаса, горошек), в бардачке — бутылка шампанского “на куранты”. Снег валил стеной. Дворники чесали по стеклу, как будто пытались стереть весь этот год целиком. Саша держал руль двумя руками, но мысли были явно не о дороге...

Ира осторожно отступала назад, не сводя глаз с огромного пса, который невозмутимо сидел прямо посреди дороги. – Хороший пёсик, хороший… – тихо, почти шёпотом, повторяла она, стараясь не делать резких движений. Пёс выглядел внушительно – массивное тело скрывалось под густой, лохматой шерстью, кое‑где сбившейся в плотные колтуны. Его глаза – тёмные и внимательные – неотрывно следили за каждым её шагом, а уши то и дело вздрагивали, улавливая малейший звук. Ира чувствовала, как внутри всё сжимается от страха...