В трубке дышали. На заднем плане размеренно щелкал маятник часов, и Прокопчук поймал себя на том, что там, вероятно, напольная громадина в виде деревянной башни с резьбой, – генерал-майор Небогатов, насколько его знал Ренат Евграфович, всегда любил пышную роскошь, причём даже в собственном кабинете. – Что значит «пропал»? – недовольно поинтересовался покровитель. – У вас там что за бардак такой? Офицеры каждый день, что ли, пропадают? – Ушёл или уехал. Вещей нет, койка заправлена, тумбочка пустая...

Запах жареной курицы с чесноком и розмарином наполнял нашу маленькую кухню. Я стояла у плиты, помешивая соус в сотейнике, и с улыбкой смотрела в окно. За ним медленно опускался тихий июльский вечер, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Мы с Максимом были женаты уже пять лет, и каждый такой вечер казался мне маленьким чудом. Наша двухкомнатная ипотечная квартира, наша уютная крепость, за каждый квадратный метр которой мы боролись вместе, была для меня самым безопасным и счастливым местом на свете...