Елена стояла у раковины и мыла тарелки уже в третий раз за утро — не потому что они были грязные, а потому что пальцы сами искали дело. Вода шла горячая, пар поднимался, и в этом пару было легче не думать. За окном висело зимнее небо: белёсое, тяжёлое, будто тоже устало. Из комнаты донёсся голос Ильи — мягкий, сонный, как будто он просил о пустяке: — Лен, ты маме укол уже сделала? Она сказала, ты вчера поздно… Елена на секунду замерла, не оборачиваясь. — Сделаю, — ответила она ровно. И тут же добавила, сама не понимая зачем: — После завтрака...

Аромат запеченной утки с яблоками обычно ассоциируется с уютом, но для Елены он давно стал запахом рабства. В ту субботу утро началось не с кофе, а с грохота пустых кастрюль. Андрей, ее муж, ворвался в кухню с тем самым «энтузиазмом первооткрывателя», который предвещал только одно — катастрофу для её личного времени. — Леночка, радость моя! — он чмокнул её в макушку, даже не заметив, что она пытается сосредоточиться на рабочем отчете. — Звонил Пашка, ну, ты помнишь его по институту. В общем, они с ребятами решили заскочить...