В трубке дышали. На заднем плане размеренно щелкал маятник часов, и Прокопчук поймал себя на том, что там, вероятно, напольная громадина в виде деревянной башни с резьбой, – генерал-майор Небогатов, насколько его знал Ренат Евграфович, всегда любил пышную роскошь, причём даже в собственном кабинете. – Что значит «пропал»? – недовольно поинтересовался покровитель. – У вас там что за бардак такой? Офицеры каждый день, что ли, пропадают? – Ушёл или уехал. Вещей нет, койка заправлена, тумбочка пустая...

Когда мне было семь, лето начиналось с одного и того же запаха: нагретая пыль на дороге у бабушкиного дома. Потом были тёплые вечера на крыльце, земляника с грядки и бессонные ночи, полные стрекотания сверчков. Я выросла, уехала в город, а тот запах, кажется, так и остался где-то во мне, свёрнутый в клубок и спрятанный до поры. Теперь мне тридцать с чем-то, и я хочу его развязать. Следующим летом я собираюсь вернуть себе то самое детское лето, но уже по-взрослому: с осознанием, с благодарностью и с маминым вареньем в запасе...