— Она умерла, сынок... — сказал он, но через год увидел её у чужого дома. Однажды сын увидел её у ворот чужого дома с чужим мужчиной Дождь начался ещё утром, когда гроб опускали в землю. Мелкий, противный, он заливал венки, превращая бумажные цветы в мокрые комки. Алексей стоял у края могилы и смотрел, как комья глины стучат по крышке. Глухой звук. Такой же глухой, как голос священника, читающего молитву. — Сынок, держись, — прошептала тётя Валя, троюродная сестра матери, и сунула ему в руку скомканный платок...