Бабка Анна умерла в марте. Тихая была старуха. Восемьдесят шесть лет, из них последние сорок прожила в одном доме — деревянном, с резными наличниками, на берегу реки. Никто к ней особенно не ездил. Дочь умерла давно, лет двадцать назад, от скоротечной болезни...

Свекровь привезла риелтора оценивать мою дачу. Но её план закончился ещё у калитки Сообщение от тёти Веры пришло в десять двадцать три. Я как раз сидела в кабинете у нотариуса, подписывала последние страницы договора на новый проект, когда телефон завибрировал, и я машинально бросила взгляд на экран...

Тяжелая ручка с золотым пером вывела последнюю роспись на плотной хрустящей бумаге договора. Аркадий откинулся на спинку резного дубового кресла и медленно выдохнул. В высоком кабинете старинного купеческого особняка, построенного еще в конце девятнадцатого века, пахло старым паркетом, сухой штукатуркой и морозной свежестью, доносившейся из открытой форточки. — Поздравляю с покупкой, Аркадий Александрович, — управляющий новым филиалом Роман аккуратно собрал подписанные экземпляры и положил их в кожаную папку...

— Жанночка, а ты сама не замечаешь, что у Олега после свадьбы лицо будто осело? Ирина Вячеславовна произнесла это таким тоном, будто говорила о чём-то деликатном и почти врачебном. Перед ней на журнальном столике стояла чашка с ромашковым чаем, рядом лежала тонкая книжка в мягкой обложке — «Женская энергия и тайные узлы судьбы». Настенька, та самая дочь маминой подруги, сидела на краю дивана, держала блюдце двумя руками и смотрела в чашку так сосредоточенно, будто в чайных листьях можно было найти выход из чужого позора...