Но бросить не мог, там, в норе, финн добивал бы его для острастки. Выволок за плиту, перевернул, молодой, из тех двоих, что заняли дверь. Пуля вошла под ключицу, вышла под лопаткой. Второй, тот, что первым нырнул, хрипел рядом, держась за плечо, между пальцев черно. — Двое! — выдохнул Кольцов. — Один готов, второй дышит, двое, за тридцать секунд. Я стиснул зубы так, что скулы свело, из лаза больше не стреляли. Финн экономил, он знал, что попал, знал, что мы отпрянули, и снова ждал. Терпеливо, как паук в паутине, которую дед читал все утро...