Повестка лежит у меня в нижнем ящике комода, под старыми квитанциями. Простой лист с гербовой печаткой отдела судебных приставов и одной строчкой, из-за которой всё и завертелось: «о наложении ареста на имущество». Я достаю её раз в год, когда разбираю бумаги перед налоговой. Смотрю, читаю дату, кладу обратно. Полтора года прошло. Зинаида Тимофеевна до сих пор уверена, что я «отвертелась через знакомых». Что подсуетилась, кому-то заплатила, договорилась по-тихому — иначе, мол, приставы бы вынесли из дома всё до последней табуретки...