Дым в курилке был едкий, въедливый. Кто-то забыл на заляпанном подоконнике с прилипшими окурками почти полную пачку «Примы». На дне своей дорогущей кожаной сумки Наташа нашала зажигалку с рекламой какого-то пивбара. Щелчок, всполох пламени, глубокий вдох. Дым ударил в горло. Она закашлялась, глаза заслезились. Бросила, же блин, три года назад. А сейчас – словно и не бросала. – Барышня должна пахнуть цветами и дорогим парфюмом, а не вонять, как проходная завода! – голос матери пронзительно зазвучал у нее в голове, будто та стояла тут же, в этом стеклянном аквариуме для курильщиков...

— Варя, убери это лицо. У нас прямой эфир через час, а ты выглядишь так, будто только что корову подоила, — Артём поправил идеально белый манжет и поморщился, глядя на моё отражение в зеркале прихожей. Я молча поправила воротник блузки. «Корову» я не доила уже лет пятнадцать, с тех пор как уехала из родной деревни поступать на филфак, но для Артёма и его «свиты» я навсегда осталась «девочкой с сеновала». В телевизоре он — Артём Коркин, совесть нации, защитник униженных и оскорбленных в своём ток-шоу...