Нина Павловна накрывала на стол так, будто делала одолжение. Раскладывала вилки – чуть дальше от тарелки, чем надо. Переставляла солонку с места на место, хотя место у неё было одно – у правого края. Двигалась по кухне без лишних слов, и это молчание само по себе было разговором. Ирина знала этот разговор наизусть. Им было семнадцать лет вместе с Алексеем – семнадцать лет воскресных обедов у матери. Это много борщей. Много котлет. Много раз, когда Ирина смотрела в тарелку и думала: ну вот, опять...