Сентябрь девяносто третьего года в Подмосковье не баловал теплом. Он пришел серым, дождливым и сырым, наполняя воздух запахом прелой листвы и давней, въевшейся в поры земли влаги. Утренняя электричка, отправлявшаяся с Казанского вокзала, оглашала округу тяжелым металлическим скрежетом. В вагоне было промозгло. Окна с деревянными рамами давно рассохлись, и в щели проникал тонкий, сквозящий ветерок. Внутри пахло сырым сукном, дешёвой махоркой, кислым хлебом и той особой, висящей над всей огромной страной тревогой...