В то утро Вера проснулась от запаха горячего хлеба. Этот запах плыл с первого этажа, где булочная гремела железными противнями, поднимался по лестничным пролетам, просачивался сквозь щели в рассохшихся оконных рамах и добирался до самой подушки. Запах был густой, сладковатый, с едва уловимой дрожжевой кислинкой — такой бывает только у хорошо выбродившего теста. Вера потянулась, не открывая глаз, и улыбнулась сама себе. Через две недели она станет Верой Брусницыной-Гореловой. Или просто Верой Гореловой...