Вера не спала всю ночь. Не потому, что не могла — её тело буквально кричало от усталости, веки слипались, мышцы ныли, как после многочасовой смены. Но каждый раз, когда она закрывала глаза, перед внутренним взором возникало лицо старухи из дома на окраине — её цепкие птичьи глаза, её морщинистые руки, перебирающие чёрную землю. И голос, скрипучий, как несмазанная дверь: «Это земля с могилы того, кто ушёл не своей смертью». Вера ворочалась на голом матрасе, смотрела в потолок и перебирала в голове все, что знала о сестре...

Он сказал это с порога кухни. Один ботинок уже стоял на коврике, второй ещё был на ноге. Куртка расстёгнута, телефон в руке — лицо человека, который принёс не новость, а повестку. Я сидела за столом. Кофе час назад, пока ждала его, потом полезла в таблицу расходов и забыла. Он давно остыл. — Ясно, — сказала я. — Что тебе ясно? Ты понимаешь, что она переживала? Я посмотрела на его телефон. Экран тёмный, но я и так знала, кто был последним звонком. Лариса Павловна. Его мама. Она никогда не просила прямо...