Три часа ночи. Потолок надо мной белый, ровный, без единой трещины. Я лежу и считаю вдохи. Не овец, не минуты до будильника. Вдохи. Потому что каждый из них даётся с трудом, будто воздух стал гуще, плотнее, и в нём растворилось что-то, чему я не могу дать имени. А всё началось с кофе. Обычного латте на овсяном молоке, который я заказываю каждый вторник в маленьком кафе на углу Садовой. Я хожу туда уже полтора года. Всегда один и тот же столик у окна, всегда одна и та же чашка с отколотым краешком, которую бариста Лёша почему-то не выбрасывает...

Он сказал это с порога кухни. Один ботинок уже стоял на коврике, второй ещё был на ноге. Куртка расстёгнута, телефон в руке — лицо человека, который принёс не новость, а повестку. Я сидела за столом. Кофе час назад, пока ждала его, потом полезла в таблицу расходов и забыла. Он давно остыл. — Ясно, — сказала я. — Что тебе ясно? Ты понимаешь, что она переживала? Я посмотрела на его телефон. Экран тёмный, но я и так знала, кто был последним звонком. Лариса Павловна. Его мама. Она никогда не просила прямо...