— Да что ж ты молчишь, я тебя спрашиваю? — голос Людмилы звенел тонкой струной, пока она смотрела на клетчатые сумки в прихожей, заляпанные осенней грязью. — Людочка, ты не кричи, соседей разбудишь, — Валентина Петровна стянула с головы мокрый платок и повесила его на крючок, будто делала это здесь каждый вечер уже много лет. — Я не кричу. Я спрашиваю, что происходит, — Людмила стояла в проеме кухни, руки скрещены на груди, и от свекрови до нее было ровно четыре шага, она их мысленно отсчитала, как будто это могло что то изменить...