— Марина, деточка, ну кто же так режет хлеб? Ты что, топором его рубила? У тебя куски толщиной с мою руку! В приличном обществе за такой стол стыдно садиться! Голос Антонины Павловны, моей свекрови, звучал не как замечание, а как приговор судьи, зачитывающего вердикт особо опасному преступнику. Она стояла посреди моей кухни, облаченная в свой неизменный бордовый халат с золотой вышивкой, и брезгливо тыкала наманикюренным пальцем в тарелку с аккуратно нарезанным батоном. Я замерла с ножом в руке,...