«Обленилась совсем, делами займись», — сурово и презрительно скомандовал Борис, поправляя перед большим зеркалом в прихожей безупречно повязанный галстук. Он собирался на торжество, на пышный юбилей к дальним родственникам, куда Анну, свою законную жену, брать категорически отказался. Сослался на то, что она выглядит слишком уставшей, одета не по случаю, да и вообще — негоже показываться на людях с таким потухшим, безрадостным взглядом. Анна молча стояла, прислонившись к дверному косяку. В груди разливалась тяжелая, свинцовая горечь, безжалостно перехватывающая дыхание...