Он стоял на коленях на самом грязном месте в прихожей — там, где когда-то лежал коврик, который я выбросила в день своего побега. Его пальцы впились в стык линолеума, будто пытались отодрать его. Голос, тот самый, громовый, командный, которым он любил отдавать распоряжения «построению» гостей за столом, теперь был сдавленным шёпотом, похожим на скрип ржавой двери. — Не надо… Талин, прошу. Не отправляй это. Срок… Срок же ещё не вышел, да? Значит, могут посадить. Я молчала. В моей руке лежал не телефон с записью, а старый пульт от телевизора...