— Сразу предупреждаю: половину дома я за банки с огурцами не отдам, — сказала Ирина, не снимая пальто. — Марина жила у мамы из жалости. Ей позволили пользоваться комнатой, кухней и огородом. Это не делает её хозяйкой. Нотариус поднял глаза от документов. Марина сидела напротив и медленно разглаживала пальцем край бахилы. Пластик всё время подворачивался под каблук, но наклоняться она не хотела. Ирина наверняка решила бы, что невестка прячет лицо. Рядом с Мариной находился Сергей. Между его ботин стоял старый отцовский портфель с облезшими углами...

– Да убери ты ее отсюда! – Люся отобрала у матери ложку, которой та мешала винегрет, и махнула рукой в сторону смирно сидящей на табурете посреди кухни шестилетней племянницы. – Вечно эта пигалица под ногами вертится! Люся отряхнула халат так, будто ее задели не детским локтем, а вымазали в саже, и принялась доводить салат до ума. – Люсь, угомонилась бы ты! Чего опять завелась-то? – бабушка Катьки, Антонина Петровна, покачала головой, но спорить с дочкой не стала. Отвела внучку в дальнюю комнату, усадила ее на диван и включила телевизор...