Пирс. Узкая бетонная полоска над морем. Десятки тысяч человек, прижатых к воде под непрерывными бомбёжками. И молодой офицер с пистолетом в руке — единственный, кто здесь ещё что-то решает. Война — это рентген. Безжалостный, точный, без анестезии. Она просвечивает человека насквозь и показывает то, что сам он предпочёл бы не знать о себе. Кто сломается первым. Кто окажется пустым внутри. И кто — неожиданно для всех, включая себя — сохранит что-то человеческое даже там, где это уже не требуется. История Леонида Георгиевича Иванова — именно об этом...

– Ермолай Никифорович, не ходи за Старую гарь. Там медведь подранком кружит. Старый охотник поднял голову от полена, которое раскалывал у крыльца, и посмотрел на дочь. Раиса стояла у калитки, в тёплой душегрейке, с ведром в руке. Щёки у неё зарумянились от утреннего холода, а взгляд был такой, каким она обычно смотрела на упрямого телёнка или на отца, если тот собирался сделать что-нибудь по-своему. – Кто сказал? – спросил Ермолай. – Антип Журавель из верхнего конца. Кричал у лавки, что подранил крупного медведя, да след потерял...