Утро в мастерской начиналось одинаково много лет подряд. Я открывал дверь без четверти восемь, поворачивал ключ дважды, входил в свой запах — машинное масло, старое дерево. Зажигал лампу над верстаком, садился. Доставал из правого кармана жилетки карманную «Молнию». Трещина на стекле шла наискось от двух часов к семи. Часы шли, этого было достаточно. На верстаке ждал чужой механизм — карманные «Полеты» одного старика с Никитского. Он принес их в среду без расписки. Я знал его лет двадцать. Расписки тут лишние...