Звук металлической ложки, с лязгом ударившейся о дно пустой салатницы, прозвучал в тишине кухни как выстрел стартового пистолета на гонке, которую Марина даже не планировала начинать. Это был не просто звук, это была декларация войны, объявленная в восемь часов вечера вторника, когда сил не оставалось даже на то, чтобы просто моргать. — Ты опять забыла соль купить? — голос Ильи был раздражённый, громкий, с той специфической, вибрирующей интонацией, которую обычно используют прокуроры, зачитывающие обвинительный приговор, или отцы, уличающие детей в воровстве печенья...