Варя ненавидела ежегодные медосмотры. Не боялась, не стеснялась – именно ненавидела, тем ровным, тупым раздражением, с каким люди ненавидят очереди в почтовых отделениях. Всё в этих медосмотрах было притворным: притворные врачи, которые смотрели на тебя три секунды и спрашивали “жалобы есть?” уже не глядя; притворные пациенты, которые одинаково отвечали “нет”; притворные печати, которыми хлопали по картам, будто от этого что-то зависело. Все понимали, что это формальность для допуска к работе, и понимали одинаково хорошо – и врачи, и те, кто стоял перед ними...

«Мам, а почитай что-нибудь страшное… Знакомо? Вроде бы уже и засыпать пора, и глаза слипаются, а просьба звучит с таким подъёмом, будто речь идёт о чём-то очень важном. Или другая картина. Вы открываете книжку, доходите до места, где появляется волк, и краем глаза видите: ребёнок весь подобрался, одеяло поднялось до подбородка, дышит тихо-тихо. Он явно боится. И так же явно не хочет, чтобы вы останавливались. И вы закрываете книжку. Зачем ему это? Зачем специально искать страшное, если потом, по вашим же наблюдениям, ночью не спится? Я отвечу...