— Переведи сто восемьдесят тысяч прямо сейчас, ремонт в комнате дедушки ждать не будет, — произнесла Зинаида Петровна, прижимая ладонь к дубовой столешнице обеденного стола. Елена медленно опустила фарфоровую чашку на блюдце, не сводя взгляды с помятого листа бумаги, исписанного размашистым карандашным почерком. На полированной поверхности дубового обеденного стола, который Елена приобрела на собственную первую крупную премию, этот листок выглядел чужеродным пятном. В кухне повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь тиканьем настенных часов и шумным дыханием свекрови...