Зал «Венеция» в Ельце пах старым бархатом, переваренным кофе и амбициями провинциального бомонда. Под потолком висела люстра с пластиковыми подвесками, которые дрожали каждый раз, когда мимо проезжал тяжелый грузовик. Мы праздновали шестидесятипятилетие Антонины. Пятнадцать гостей — «элита» её круга: бывшие коллеги по торготделу, соседка снизу в платье с люрексом и какой-то дальний родственник, который весь вечер молча ел заливное. Я сидела по левую руку от неё. На коленях у меня лежала серая пластиковая папка...