Вечерний свет в нашей гостиной всегда ложился одинаково: длинными, болезненно-желтыми полосами, которые высвечивали каждую пылинку на антикварном столике и каждую трещину в моем напускном спокойствии. Я стояла перед зеркалом в полный рост, застегивая крошечную перламутровую пуговицу на воротнике. Это платье было не просто покупкой. Это был манифест. Цвет «глубокий изумруд» при определенном освещении казался почти черным, но при малейшем движении вспыхивал благородным блеском, подчеркивая каштановые...