Выражение «взять на понт» давно и прочно обосновалось в нашем языке, став синонимом блефа, обмана и желания казаться лучше, чем есть на самом деле. Благодаря кинематографу фраза приобрела блатную романтику, но её история по-настоящему аристократична и началась задолго до появления Маньки-Облигации. В XVIII веке, когда французский язык был в моде, а вечера в дворянских гостиных коротали за картами, родилось это выражение. Одной из самых популярных игр был ломбер. Именно в нём и появился «понт»: так назывался червонный туз, самый главный козырь, бьюший любую другую карту...

Вопреки расхожему образу императора, ежедневно вкушающего рябчиков в шампанском, реальная трапеза последнего русского царя была на удивление скромной, подчас почти спартанской. Сохранившиеся в Российском государственном историческом архиве (РГИА) журналы «Высочайшего стола», мемуары придворных и дневники самого Николая II рисуют картину, далёкую от мифов о безудержной роскоши. Это был мир строгого церемониала, французской гастрономической дисциплины, английской диетичности и неожиданной любви к солдатской каше...