Катерина как раз показывала заказчику смету по третьему этапу, когда телефон рядом с ноутбуком в третий раз пополз к краю стола от вибрации. На экране высвечивалось «Елена Викторовна», и Катерина, не отводя глаз от камеры, перевернула телефон экраном вниз. Ремезов, грузный мужчина с вечно недовольным лицом, в это время выяснял, почему электрика подорожала на восемь процентов, и отвечать нужно было ему, а не свекрови. Через минуту телефон коротко звякнул, потом еще раз. Катерина скосила глаза на уведомление...

Даша стояла у калитки с кульком на руках и не могла сделать ни шагу. Октябрьский день был серый, мокрый, пахло прелым листом и дымом от чьей-то бани. Дорога от самой станции раскисла, как каша, «буханка» Сергея всю дорогу ныряла по колдобинам, и Даша, прижимая к себе самое дорогое, что у неё было на свете, боялась дышать на каждой яме. Три недели она лежала в районной больнице, три недели считала дни до этой калитки – и вот дошла. А войти не могла. На крыльце, на верхней ступеньке, сидела Дымка. Девять лет она была Дашиной тенью...