Кухонные часы отсчитывали секунды с какой-то особенной, садистской точностью. Марина стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внизу, во дворе их элитной многоэтажки, дворник лениво сметал палую листву — рыжую, мертвую, ненужную. Именно так чувствовала себя и она в свои тридцать пять. — Марина! Ты опять витаешь в облаках? Мясо пересохнет, — резкий, как удар хлыста, голос свекрови разрезал тишину. Агнесса Львовна вошла в кухню так, словно принимала парад. В свои шестьдесят восемь она выглядела...

— Ты мне должна половину! — сказал Гриша так, будто объявлял прогноз погоды. — И не делай вид, что впервые слышишь. Антонина даже не сразу поняла, что это он ей. В её квартире вообще редко звучали фразы, начинающиеся с «ты мне должна». Обычно звучало «где зарядка» или «есть что-нибудь поесть». Но «половину» — это новое, крупное, с размахом. — Половину чего? — уточнила она, хотя внутри уже всё сжалось, как файл в архиваторе. — Квартиры. — Он сделал паузу, чтобы весомость слова «квартиры» успела упасть на стол, на чайник, на её руки...