О том, что двадцать два года моей жизни кто-то оценил в несколько подписей на бумаге, я узнала в обычную июньскую субботу. День был тёплый, тихий. Над клубникой лениво гудели шмели, вишня уже начала краснеть, а жасмин у крыльца пах так сильно, что казалось — весь воздух стал сладким. Я стояла возле роз, обрезала отцветшие бутоны, когда возле ворот остановилась серебристая машина. Из неё вышел высокий мужчина лет сорока пяти в светлой ветровке. Он даже не посмотрел на меня. Сразу направился к дорожке, выложенной старой плиткой...