Окна квартиры на седьмом этаже выходили на шумную московскую развязку, но Вера давно привыкла к этому гулу. Он стал для нее ритмом новой жизни — жизни, в которой не было места мужским носкам, разбросанным по коридору, и запаху жареной курицы, которую Лидия Павловна считала единственно достойным ужином для «кормильца». Вере было тридцать пять. Возраст, в котором женщина начинает либо пытаться панически «запрыгнуть в уходящий поезд», либо, наоборот, с удивительной трезвостью оглядываться вокруг и понимать, что семья не для нее...