Звук застёгивающейся молнии на тяжёлом кожаном чемодане отозвался в моих зубах мелкой, противной дрожью. Хрясь. Металлический бегунок дошёл до края, и Андрей привычным, аккуратным жестом заправил хлястик внутрь. Он всегда был аккуратистом. Даже когда разрушал чужую жизнь, он делал это по линеечке. Алиса вцепилась в его штанину, размазывая слёзы по серым брюкам, которые я только вчера отпаривала. Пятилетняя дочь не кричала — она захлёбывалась тихим, икающим плачем, от которого у меня внутри всё стягивалось в тугой узел...