— Ты чё, с дуба рухнула? Света даже не повернула голову. Она стояла спиной к двери, уперев руки в борт стиральной машины, и смотрела, как в мутном стекле барабана кувыркается её любимое бежевое платье. Платье, кстати, было единственной вещью в этом доме, которая ещё не высказала своего веского мнения о её характере, методах ведения хозяйства и моральном облике в целом. Вопрос повис в воздухе, густой и липкий, как запах вчерашней солярки, который Вадим притащил на ботинках. — Я спрашиваю, ты совсем уже? — Вадим стоял в дверном проёме кухни, загораживая собой проход...

Сестрица появляется на пороге глубоко за полночь. Часы в холле показывают без четверти три. Она выглядит счастливой и вымотанной одновременно – растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки и какая-то расслабленная, почти кошачья грация в движениях. Видимо, её Николай Оболенский – мужчина весьма страстный и неутомимый, раз она столько физических сил на него потратила. В другое время я бы пошутила на эту тему, но сейчас не до смеха. Дать ей отдохнуть не могу. Ловлю сестру в коридоре, пока она пытается прошмыгнуть мимо меня в ванную, и решительно усаживаю в гостиной...