Когда редакции центральных газет получили известие о кончине Петра Глебова, многие написали одно и то же: «Ушёл Григорий Мелехов. Не стало первого казака России». И это при том, что сам Глебов был потомственным московским дворянином, никогда в жизни не жившим на Дону. Вот он, главный парадокс этой истории: человек, которого вся страна считала воплощением казачьей воли, происходил из рода, имевшего своих предводителей дворянства, фамильный склеп и бабушку — княжну Трубецкую. Это не случайность. Это закономерность, которую сам Глебов узнал последним...