— Свадебное платье ты купил дочери на свои деньги, так почему ты не можешь его забрать? Его надо отдать моей невестке немедленно! — возмущалась Марина. Юля услышала это, когда вошла на кухню. Отец сидел за столом, а мачеха стояла рядом с ним и буквально сверлила его взглядом. — Я не отдам свое платье, — сказала Юля. — Кирилл через полтора месяца расписывается, — Марина повернулась к ней. — Вика наденет его один раз, потом отдадим в химчистку. Оно будет как новое, а ты всё равно ещё неизвестно когда выйдешь замуж...

Кисель в графине загустел. За окном стояла та екатеринбургская жара, когда асфальт на Малышева пузырится, а в подъезде красят перила чем-то, чем красят днища кораблей, и запах доходит до пятого этажа. Сорок дней по тёте Вале собрались у матери на Уралмаше. Народу — человек двенадцать. Помянули, поговорили, вспомнили, как Валентина Петровна в девяносто восьмом отстояла свою премию у всего отдела. Перешли к чаю. И тогда Тамара Ивановна поставила чашку, обвела стол взглядом и сказала громко, чтобы слышали в углу: — Ну вот и хорошо, что квартира в семье осталась...