Павел приехал в воскресенье, четвёртого октября. Как и все годы, пока была жива мама, он не позвонил заранее. Калитка ударилась о столб, и я поняла, что это он, даже не выглядывая в окно. Только Павел закрывал её так, будто она перед ним в чём-то провинилась. В тот день я разбирала мамин комод. Пять месяцев я не могла к нему подойти. А тут выпал первый за три недели выходной, и я решила, что если не сейчас, то уже только весной. На кровати стопками лежали её кофты, платки, тёплые рейтузы и две нераспечатанные пачки колготок, купленные «на всякий случай» и так и не надетые...