Лариса бросила пакет на пол у порога и застыла — из глубины квартиры донёсся раздражённый голос: — Явилась-таки! Мы с самого обеда сидим голодные! Степан Николаевич говорил так, будто она специально где-то гуляла. Лариса глянула на часы — девять тридцать вечера. Совещание растянулось до семи, потом полчаса она стояла в глухой пробке на Кутузовском, ещё успела заскочить в «Пятёрочку» за продуктами. Ноги гудели, в висках стучало. Она вошла на кухню и замерла. Раковина была забита посудой — горой немытых тарелок и мисок...