В глазах плавала серая муть, воздуха не хватало. Андрей попытался вздохнуть, но раздавленные ребра отозвались острой болью. На груди будто лежала бетонная плита, не давая шевельнуться. Так и есть – вспомнил он. Стена. На него рухнула стена. Еще где-то тут был стол, на котором Анютка только что разложила салфетки для завтрака. Кажется, он сломался, но толстая деревянная столешница защитила Андрея, поэтому, наверное, он еще был жив. Но, видно, ненадолго. Ни рук, ни ног он не чуял, и, пытаясь судорожно втянуть воздух, все сильнее задыхался...

– Говорю тебе, Андрюха, волк это! Своими глазами следы видел – с мою ладонь, не меньше! Ночью под окнами ходил, а утром гляжу: у крыльца снег примят, и лапа вот такущая, с подушечками. Собаки так не ставят, собака мельче и вразвалку идёт, а этот ровно, цепочкой, как по нитке. Пётр Игнатьевич, сосед, отставной бригадир, маленький, сухой, как жердь, с вечно красным от ветра носом, стоял посреди Андреева двора и размахивал руками так, что казалось, вот-вот взлетит. Рукава его стёганки ходили ходуном,...