Официант положил на белую скатерть кожаную папку со счётом и отступил на шаг, будто предчувствуя бурю. Свекровь Ники, Валентина Григорьевна, потянулась к папке царственным жестом человека, привыкшего, что за него платят другие. Открыла. Замерла. Побледнела. — Это что за цифры? — голос её дрогнул, но тут же выровнялся, потому что за столом сидела вся родня, а на юбилее нельзя терять лицо. — Тут же... тут всё по полной стоимости пробито. И торт тоже. Ника сидела напротив, спокойно складывая салфетку...