«Ты обязана родить». Людмила Павловна произносила это за семейным столом так спокойно, будто напоминала мне выключить утюг. А потом я открыла её старый сундук и поняла, какую боль она прятала за этим требованием двадцать пять лет. В тот вечер на кухне пахло запечённой курицей и укропом. Свекровь разложила по тарелкам картофель, поправила салфетку возле Андрея и только потом посмотрела на меня. «Вера, тебе уже тридцать два. Сколько можно откладывать?» Я положила вилку рядом с тарелкой. Потом провела большим пальцем по её металлическому краю...