Подслушивать нехорошо, знаю. Но когда твой муж и его мама обсуждают тебя тоном режиссёров, которые решают судьбу персонажа: кому жить, кому — “по сюжету” исчезнуть, этикет отходит на второй план. Я стояла в коридоре, прижавшись ухом к прохладным обоям, и чувствовала, как внутри закипает не праведный гнев, а холодное, бешенство. — Антоша, ты пойми, — гудела из кухни Инга Сергеевна, моя свекровь. — Ниночка твоя — девка неплохая, но ветер в голове. Деньги ей руки жгут. А дача — это навсегда. Это, сынок...