Каждое утро в доме Савельевых начиналось не с пения птиц и не с аромата свежесваренного иван-чая, а с резкого, дребезжащего звука старого телефона. Ровно в семь утра, когда предрассветная дымка ещё цеплялась за ветви старой липы под окном, мобильный телефон Алексея оживал на прикроватной тумбочке. Алексей вздрагивал, судорожно шарил рукой по тумбе, роняя то стакан с водой, то книгу, пока наконец не прижимал трубку к уху. — Да, мама... Доброе утро, мама. На другом конце провода раздавался голос Антонины Петровны — бодрый, капризный и властный, как звон церковного колокола в морозный полдень...

— Лидия Петровна говорит, что у меня в квартире кто-то живет. С ключами. С вещами. — Оксана прижала телефон к уху и остановилась посреди офиса. — Миша, это правда? В трубке повисла тишина. Такая долгая, что Окси почувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. — Миш, я спрашиваю. Ты дал кому-то ключи от моей квартиры? — Окси, слушай... — голос мужа прозвучал глухо. — Я хотел тебе сказать, просто не нашел момента... — Ты дал ключи своей матери? — Оксана почувствовала, как начинают дрожать руки...