Незнакомца они нашли в тот день, когда шли проверять силки. Сокол привычно сидел на её плече, щекотал щеку своими перьями. Они шли вдоль болота, чтобы сократить путь, хотя Леся не любила там ходить. Она ступала мягко, ставя ногу с пятки на носок, стараясь удерживать равновесие. Мох здесь был глубокий, изумрудно-зелёный, и под ним предательски чавкала вода. Внезапно сокол напрягся. Когти его чуть сильнее сжали плечо, и Леся тут же остановилась, прислушиваясь. Тишина. Но не та тишина, что бывает в спокойный полдень, когда всё живое прячется от жары...

Свекор Иван Петрович редко повышал голос. За все годы, что Вера прожила в этой семье, такое случилось дважды – и оба раза из-за нее. Но это случилось потом. А тогда стояло обычное воскресенье, из тех, которые не запоминаются. Вера расставляла тарелки (белые, с синей каемкой, еще свекровь покупала) и прислушивалась к тому, как в коридоре Аркадий возится с ботинками. Рабочие, тяжелые, со сбитыми носами – он таскал их и дома, и на смену, и на дачу, других для него не существовало. На мизинце поблескивало кольцо с мутной бирюзой, он не снимал его никогда...