Он пел — и немцы замерли. Не от красоты голоса. От того, что увидели: из-за укрытия поднимался мальчик. Маленький, невысокий, в партизанском тряпье. Четырнадцать лет. И пел — звонко, в полный голос — прямо в лицо людям, которые только что убили его отца. Это было в ноябре 1942 года, в заснеженной степи под хутором Киселёвка. До победы оставалось ещё два с половиной года. Я много читала про детей войны. Про сынов полка, про юных разведчиков, про пионеров-героев с портретов в школьных коридорах. Но история Миши Романова зацепила меня кое-чем особенным...