Телефон свекрови лежал под льняной салфеткой возле хлебницы, и из-под края выглядывала красная точка. Я потянулась за горбушкой, задела салфетку и увидела цифры: сорок семь минут двенадцать секунд, потом тринадцать, потом четырнадцать. Мы сидели на кухне Галины Петровны, как сидели каждое воскресенье последние шесть лет. Пирог с капустой, селёдка под шубой, компот из смородины в трёхлитровой банке. Дима ел молча и смотрел в телефон, наш пятилетний Тёма строил башню из хлебных кубиков, а свекровь разливала чай по своим любимым чашкам с золотым ободком...

— Что случилось? — спросил он. — Ничего. Просто рука дрогнула. Он хмыкнул и снова уткнулся в экран. Светлана села напротив, разложила вилку и нож, хотя ужин был простой, гречка с котлетой, и приборы такие не требовались. Просто руки сами делали привычные движения, пока голова была занята совсем другим. — Витя, — сказала она, не поднимая глаз, — мама упала. — Что значит упала? — На улице, возле подъезда. Гололёда уже нет, а она всё равно поскользнулась. Сломала ногу. Шейку бедра. Виктор отложил телефон...