Я выгребала из-под мойки разбухшую коробку, и руки у меня дрожали – не от обиды даже, а от какой-то злой бессмыслицы. Сверху капало. Третий день капало, хотя Галина сверху клялась через дверь, что трубу ей уже заварили, что всё, больше ни капли. Капля сорвалась с потолка, шлёпнулась мне за воротник, поползла по спине. Я даже вздрагивать перестала. Свежий ремонт, на который мы с Петром копили два года, шёл бурыми разводами по потолку. Диван в углу взялся плесенью – пятно расползлось, как материк на старой карте...