Я ослепла в шесть лет. Папа ушёл. Мама плакала в коридоре, думая, что я не слышу. А я слышала всё — и то, как она сморкается в платок, и то, как шепчет: «Господи, за что». Я не видела её слёз. Но слышала. И знала, что они есть. Мне было восемь, когда мы переехали в маленький городок. Дом стоял у парка. Старого, запущенного, с кривыми дорожками и скамейками, которые помнили ещё бабушек. Мама работала на двух работах. А я ходила в парк. Каждый день. Одна. Я знала этот парк наизусть. Не глазами — руками, ногами, палочкой...