Представьте себе эту сцену. Москва, конец августа 1698 года. Душно, пыльно, нервно. В Преображенском дворце собирается элита. Бояре, князья, воеводы — цвет нации, люди, в чьих руках сосредоточены земли, деньги и судьбы тысяч крепостных. Они ждут государя. Пётр Алексеевич только что вернулся из Великого посольства — полуторагодовалого турне по Европе. Его не было долго, о нём ходили самые дикие слухи: то ли умер, то ли подменили, то ли в плену у шведа. И вот он входит. Огромный, дерганый, с горящими глазами, пропахший голландским табаком и морем...

Представьте: вы просыпаетесь утром, а на улицах — патрули с бритвами. За неповиновение — штраф, позор, а то и казнь. Звучит как сюжет антиутопии? Для русских мужчин 1705 года это стало реальностью. Петр I объявил войну... бородам. Но зачем царю понадобилось ломать вековые традиции? Давайте разберемся, что скрывалось за этим странным указом. Петр не просто копировал моду Запада — он рубил корни. Борода на Руси была священна: ее упоминали в церковных текстах, считали «образом Божиим», а стричь — грехом...