Конец 1940‑х годов, обычная московская квартира. В углу комнаты на комоде стоит странный ящик с крошечным экраном — размером с тетрадный лист. Вокруг собрались все домочадцы: бабушка, родители, дети. На экране — размытые силуэты дикторов, изображение прыгает, иногда пропадает совсем. Но все сидят, затаив дыхание, и ловят каждое слово. «Смотри, дочка, это же Москва! Прямо сейчас, в эту минуту!» — шепчет бабушка, не отрывая глаз от экрана. Так начиналось советское телевидение — неидеальное, порой капризное, но такое завораживающее...