— Макс! Максим, посмотри на меня! Ты почему в одной футболке на веранде?! — голос Лены сорвался на хрип, когда она рванула на себя тугую деревянную дверь, ведущую в неотапливаемую пристройку. Дверь, разбухшая от осенней сырости, поддалась не сразу. За мутным, покрытым изморозью стеклом, на перевернутом деревянном ящике сидел её двенадцатилетний сын. Его губы приобрели отчетливый синеватый оттенок, а худые плечи ходили ходуном от крупной дрожи. Ноябрьский сквозняк гулял по щелястой веранде старой...

Я аккуратно перебирала крошечные, похожие на спелые ягоды пальчики спящего Дениски и никак не могла заставить себя отпустить его ручку. Казалось, если я разомкну ладонь, эта звенящая тишина роддомовской палаты лопнет, и я снова окажусь в круговороте процедур, капельниц и тревожных акушерских криков...